Розвідка відомого українського історика, археолога, краєзнавця Лева Васильовича Падалки (1859-1927) про всесвітньовідомий дерев’яний храм Покрови в місті Ромен, який був побудований у 1764-1770 роках на кошти останнього кошового Запорізької Січі Петра Калнишевського (1691-1803).

У 1908 році храм був перенесений до Полтави.

Опубліковано: Труды Полтавской Ученой Архивной Комиссии. – Полтава, 1908. – Выпуск 5. – С. 49-64.

-49-

О старинном Покровском храме казацкой
поры и его строителе.

Городу Полтаве предстоит в близком будущем обогатиться замечательным памятником украинской церковной старины в виде старинного Покровского храма, перенесенного в Полтаву из г. Ромен и устраиваемого в ограде архиерейского дома.

Этому драгоценному памятнику старинного украинского церковного зодчества угрожала печальная участь быть разобранным без определенного назначении и бесследно исчезнуть, как уже исчезло и безвозвратно утрачено не мало выдающихся памятников старинной деревянной церковной архитектуры на Украине. Но этого, к счастью, не случилось, благодаря просвещенному попечению об этом памятнике старины Полтавского преосвященного Иоанна, упрочивающего этим навсегда значение учрежденного его же заботами церковного музея в Полтаве.

Сооруженный в 3-ей четверти 18 века, т. е. без малого полтораста лет тому назад, Покровский храм в Ромнах является одним из замечательнейших образцов деревянной церковной архитектуры. Крестообразный в своем основании, пятикупольный по числу поднимающихся вверх куполов, Покровский храм выстроен из отборного горового дуба. Он является единственным в своем роде архитектурным произведением той поры, когда церковное зодчество на Украине достигло наибольшего своего развитая, прервавшегося затем под конец ХVIII столетия под давлением общих тяжелых условий для самосознания украинского народа и его культуры.

Необыкновенно тщательная и законченная в своих формах отделка, как наружных частей храма, так и внутреннего его устройства, а равно оригинальный строго выдержанный стиль резного орнамента по дереву, указывают

— 50 —

на то, что лучшие мастера того времени были привлечены к созиданию храма. Так оно и было. Храм выстроен на средства и при ближайшем участии в его сооружении последнего кошевого Низового войска запорожского, Петра Калныша. Этот популярнейший в украинских народных массах деятель своего времени, созидая храм в одном из видных бытовых центров старой городовой Украины, имел возможность привлечь к этому делу самых искусных мастеров со всей обширной области, занимаемой как городовым, так и низовым казачеством, искусство которого в изделиях разного рода с давнего времени обращало на себя внимание наблюдательных иностранцев. (Таковы, напр., отзывы о казацкой стране и казацком народе французского инженера Боплана, строителя крепости на Украине в конце 1-й четверти XVII века).

О славном строителе храма, оставившем после себя глубокочтимую память в сознательных слоях украинского народа, уместно сообщить характерные частности в последующем изложении, а теперь отметим главные типические черты старинной украинской церковной архитектуры, как одного из проявлений духовного творчества украинского народа, как непосредственное выражение народного вкуса.

Возникновение деревянной церковной архитектуры, правдоподобно, относится к началу христианства на Руси, так как принесенная из Византии вместе с христианством каменная архитектура не развилась на Поднепровьи, коренное население которого очень редко в ту пору пользовалось камнем и кирпичом, как строительным материалом.

Природа Поднепровья в изобилии обеспечивала иной материал — дерево высокого качества разнообразных твердых и мягких пород. Предшествующая историческая жизнь страны научила коренных насельников ее в совершенстве владеть этим материалом при постройке речных и морских судов, а также при сооружении многочисленных на Поднепровьи городов и городков. Вековой навык обращаться с деревом как с строительным материалом, легко мог быть перенесен в новую сферу построения деревянных храмов.

Нам неизвестно, от каких первоначальных форм эволюционировало старинное украинское церковное зодчество. Древнейшие более или менее известные из уцелевших образцов такого зодчества восходить не далее второй половины

— 51 —

17 века. Основные типические черты старинной деревянной церковной архитектуры, по мнению знатоков в этой области (проф. Г. Г. Павлуцкий и Вадим Щербаковский) сводятся к нижеследующему. Главнейшей чертой всех старинных украинских церквей является восьмиугольное, реже четырехугольное, основание храма, составляющее основной признак всех установленных типов старинного церковного зодчества на Украине. Восьмиугольник или четырехугольник и их разнообразные комбинации являются неизменным элементом в плане старинных украинских деревянных церквей. План таких церквей представляется в виде одного, двух, трех, пяти и девяти четырехугольников или восьмиугольников, соответствующим образом скомбинированных. Числу основных плоскостей в плане храма соответствует и число возводимых куполов на нем, так как каждая отдельная фигура основания увенчивается и своим особым куполом. Таким образом, двух купольные храмы имеют два четырехугольника или восьмиугольника в своем основании, трехкупольные — три и т. д.; пяти купольные храмы высятся на площадях из пяти соответствующим образом скомбинированных фигур основания. Вместе с тем от числа площадей основания зависит найчаще и размер храма. Наиболее излюбленным и довольно распространенным в Старой Украине был тип трехкупольных церквей, при чем средний купол, соответственно размерам площади основания, выделялся своими размерами как в ширину, так и в высоту. Эти три части храма обычно расположены по прямой линии от востока к западу. В отношении куполов деревянная архитектура украинских церквей выработала два главных подразделения. В части старинных церквей нижние срубы прямо крыты куполами, имеющими форму шатра на четыре или на восемь граней. Эти шатровые покрытия вверху оканчиваются небольшими восьмигранными срубиками, поверх которых ставились главы.

Но значительное большинство старинных украинских церквей имеют купола, представляющие ряд срубов по вертикалу. На главный восьмиугольный или квадратный сруб нарубался другой, подобный же по своей форм сруб, но меньшого размера; в отдельных случаях имел место, кроме того, третий и четвертый сруб или так называемый восьмерик. Наружный вид таких церквей представляет,

— 52 —

таким образом, возвышающиеся одна над другой многогранные пирамидальные башни, разделенные обрамляющими эти башни скатами крыши.

Пятикупольные храмы созидались значительно реже по сравнению с трехкупольными. Устройство пятикупольного храма, обычно сопровождавшегося значительными размерами, требовало и большого искусства от мастеров. Для устройства таких храмов требовались кроме того и более или менее значительные средства. Найчаще, поэтому, пятикупольные храмы созидались в богатых монастырях и значительных городах на Украине. Широкой известностью пользуется единственный образчик 9-ти купольного деревянного храма, представляющего собой замечательный памятник деревянной церковной архитектуры. Это соборный храм в г. Новомосковске Екатеринославской губ., бывший запорожский Самарский монастырь, построенный знаменитым мастером-запорожцем Погребняком.

В виду того, что перенесенный из Ромен в Полтаву Покровский храм относится к числу старейших храмов по времени своего сооружения в нашем крае, представляется нелишним в общих чертах отметить здесь приведенные в памятной книжке П. Бодянского за 1865 год данные о числе и местонахождении древнейших храмов в пределах Полтавской губернии. В составе таких храмов мы будем различать прежде всего храмы деревянные и каменные, группируя те и другие, с одной стороны по времени их сооружения, с другой стороны по местонахождению их в различных уездах губернии. Числившиеся в 1865 г. 49 древних каменных храмов в пределах губернии по времени сооружения распределялись так. Каменных храмов было:

Местонахождение древнейших каменных храмов, прослеживаемое по уездам и приуроченных к уездным городам губернии, определяется нижеследующим размещением занимающих нас памятников старины.

— 53 —

Было каменных храмов:

Таким образом, из всех уездов губернии с относящимися к ним городами в 1865 г. не было старинных, сооруженных из кирпича, храмов только в Кременчугском уезде, а также и в городе Кременчуге.

В значительно большем числе в пределах губернии наблюдаются старинные деревянные храмы. В означенную пору таких храмов по губернии числилось 110, пять храмов из этого числа было сооружено еще в 17 столетии, а остальные 105 — в первой половине 18 столетия. Древнейшие деревянные храмы были: в с. Заиченцах Хорольского у. (1681 г.) в сс. Усовке (1682) и Корниевке (1691) Переяславского уезда, в с. Мокиевке Лохвицкого у. (1699) и в с. Лисках Прилукского уезда (1700 г.).

Как распределялись означенные 110 старинных деревянных храмов по территории губернии, видно из нижеследующего размещения их по уездам, при чем уезды располагаются в порядке убывания в их прадедах занимающих нас памятников старины.

— 54 —

Из всех уездов губернии, таким образом, только в Константиноградском уезде не было старинных деревянных храмов, каковое обстоятельство находит свое объяснение в том, что по заселению, этот уезд в ряду других уездов губернии является наиболее поздним. Заселение Константиноградского уезда, как известно, начато лишь в четвертом десятилетии 18 века после ограждения западной части уезда против вторжений татар так называемой украинской линией; начало же планомерного заселения этого уезда относится к концу 18 столетия, к каковому времени относится здесь и сооружение храмов, вообще говоря, не выдающихся в архитектурном отношении, как это обычно наблюдается в местах новой колонизации.

Приведенные цифровые данные о распространенности старинных деревянных храмов заслуживают внимания, с одной стороны, как более или менее определенные показатели порядка заселения территории губернии, с другой стороны, как показатели меры устойчивости гражданских отношений населения, ярким проявлением которых, по условиям той поры, было между прочим и церковное строительство. В сказанном отношении уезды губернии могут быть сгруппированы следующим образом. В наибольшей мере старинные деревянные храмы (свыше 10), были распространены в уездах Переяславском и Золотоношском, далее следовали уезды: Хорольский, Роменский, Прилукский, Лубенский и Лохвицкий — с 9 — 10 такими храмами в каждом из них; в состав следующей группы уездов могут быть включены уезды Гадячский, Пирятинский, Кобелякский, Миргородский и Полтавский с 5 — 7 старинными деревянными храмами в каждом уезде. Наименьше таких храмов (3 — 4 на уезд) было в уездах Кременчугском и Зеньковском ¹⁾.

¹⁾ Необходимо заметить, что данные Памятной книжки Полтавской губернии, за 1865 год о старинных храмах в пределах губернии, по-видимому не представляют исчерпывающей данный предмет полноты. Полные данные по этому предмету могли бы быть почерпнуты из архива Полтавской Духовной Консистории.

— 55 —

Не безынтересно, что “ктиторами” т. е. строители значительного числа старинных храмов в нашем крае были запорожцы, в свое время завзятые сечевики, находившие под конец своей бурной жизни, если не тихую пристань за стенами монастырей, то нравственное удовлетворение своим участием в созидании и украшении храмов в родных им поселениях. На украшение обителей и храмов эти выразители идеального начала в жизни своего времени жертвовали свои средства, достигавшие в отдельных случаях значительных размеров. Очень многие из обращающих на себя внимание в настоящее время памятников и предметов церковной старины связаны с именами запорожцев. Церковно-богослужебные книги, особенно напрестольные евангелия, священные сосуды и одежды священнослужащих, главным образом, ризы — поступали в храмы, как пожертвования запорожцев за поминание их душ, как об этом свидетельствуют надписи на старинных церковных книгах, а также надписи, относящиеся к церковным сосудам и нередко довольно ценным крестам.

Такие предметы церковной старины найчаще встречаются в пределах Запорожья в старинных поселениях, к которым были приурочены запорожские административные пункты (паланки) или в пунктах, имевших иное какое-либо значение в своеобразной жизнедеятельности военной запорожской общины. Встречаются такие предметы церковной старины и в пределах Полтавской губернии, преимущественно на побережье Днепра, в свое время значительно тяготевшем к Запорожью.

Сравнительное обилие разнообразных предметов церковного обихода, пожертвованных представителями казачества, бывших не редко и “ктиторами” церквей, является фактом, имеющим существенное значение для разъяснения роли народного элемента в украинском церковном строительстве вообще и в деревянной церковной архитектуре на Украине в частности. Главные черты украинского церковного зодчества заключаются в необыкновенной простоте архитектуры, лишенной всякой наружной отделки, и в стройности форм, не застывших на едином каком-либо образчике, а многообразно варьирующихся в различных сочетаниях нижних,

— 56 —

средних и верхних частей храма, в особенности варьирующихся в различной композиции церковных куполов.

Покровский Храм.

— 57 —

В строгости и выдержанности архитектурных форм украинского церковного зодчества, как основательно замечают проф. Г. Г. Повлуцкий и В. Щербаковский, сказываются следы исторической эпохи, дававшей мысли и настроение зодчим, равно как проявились в этих формах и художественные задатки вольнолюбивого народа, который в ту пору общенародного уныния и скорби искал для себя утешения в общении с церковью. Здесь, под уходящими в высоту церковными куполами в молитвенном настроении он облегчал свою печаль, выливал порождаемую общественными бедствиями скорбь; здесь же он черпал и силы для того, что бы продолжать жить среди тяжелых условий существования с верой в лучшее будущее своих потомков, своей родины.

Такое настроение эпохи воплощено и в устраиваемом ныне в Полтаве Покровском храме, перенесенном из Ромен, в его простых, задушевных и вместе с тем тонко изящных формах. Полное соответствие с наружным видом Покровского храма наблюдается и во внутреннем его содержании. Характеристику иконостаса, современного построению храма, а также старинных киотов сделают, следует надеяться, в недалекое время специалисты — художники, знатоки старинной манеры церковной живописи; здесь же уместно будет отметить высокое достоинство вырезанных из дерева украшений иконостаса, являющихся высокими образчиками резьбы в украинском национальном стиле. Глубокий интерес как в архитектурном отношении, так и в отношении орнамента представляют также царские врата, художественная отделка которых потребовала много заботы, внимания и незаурядно искусных рук мастера, трудившегося над этой священной принадлежностью храма. Самостоятельное место в ряду украшений храма занимает вырезанная и орнаментированная на лутках главной входной двери в храм надпись, в коей по обычаю той поры обозначены время построения храма и имена его строителей ¹⁾. Резной в строго народном вкусе орнамент нашел место также на

¹⁾ Коштом и старанием войск Запорожских Кошевого благородного Господина Петра Калнишевского и Давида Черного в лето от создания мира 7272, от воплощения Бога слова 1764 г.”.

— 58 —

боковых дверях храма. О высокой степени развития и о совершенстве искусства деревянной резьбы в пору сооружения Покровского храма свидетельствуют также вырезанные из дерева, представленные в естественный человеческий рост фигуры четырех евангелистов, помещавшихся в храме

Иконостас Покровского храма.

— 59 —

на особых резных полочках перед иконостасом выше наместных икон. В изображении евангелистов в таком виде оказалось западное влияние на украшении церквей. Но необходимо заметить, что означенные изображения евангелистов Покровского храма представляют собой не копии каких-либо сторонних образцов, а самостоятельное воспроизведение священных образов в народном вкусе.

Сказанным, по всей вероятности, далеко не исчерпывается богатое самобытными особенностями содержание старинного Покровского храма. При спешном ознакомлении с ним со стороны докладчика около 3 лет тому назад остались незамеченными, быть может, весьма существенные частности; это могло случиться, не смотря на любезную предупредительность настоятеля храма о Ф. Мировича, по той причине, что компетентного истолкования всех достопримечательностей Покровского храма до того времени не было сделано, как не сделано оно и по настоящее время.

В заключение настоящего краткого сообщения необходимо заметить, что значение Покровского храма, как памятника украинской церковной старины, усугубляется прямым его отношением к одному из наиболее значительных, исторических деятелей украинского народа, последнего запорожского кошевого Петра Ивановича Калнышевского. Перенесение в наш город замечательного произведения духовной личности названного исторического деятеля, в виде Покровского храма, естественно вызывает воспоминание о строителе храма в нашей Комиссии, как учреждении, деятельность которого направлена на обследование и освещение родной старины.

Петр Иванович Калнышевский родился в с. Пустовойтовке Роменского уезда, Полтавской губ; принадлежа по своему происхождению к вышедшим из казаков дворянам Лубенского полка. В списках запорожских казаков он назван Петром Калнышем, по-видимому восстановленным именем своих казацких предков. Петр Калныш занимал почетное и ответственное положение кошевого атамана в течение ряда лет, что выпадало на долю лишь немногих представителей требовательного к своим старшинам низового запорожского казачества. Сечевое товариство, как известно, ежегодно производило выбор своих старшин, и

— 60 —

факт избрания Петра Ивановича Калнышевского в кошевые атаманы в течение ряда лет уже сам по себе свидетельствует о выдающихся личных качествах избираемого. Не только воинские доблести, ценившиеся на Запорожьи выше всего, не только административные способности, необходимые для управления вольнолюбивым низовым казачеством, но и особый такт требовался от представителя высшей власти на Запорожьи в эту пору, отличавшуюся разнообразными тревогами угрожающего характера. Как известно вскоре после обоснования запорожцев в Новой Сечи на р. Пидпильной, в черте запорожских владений, по распоряжению правительства, были поселены довольно многочисленные выходцы из южно-славянских земель, главным образом, из Сербии.

У запорожцев с этими поселенцами возникали частые недоразумения, пререкания и даже частичные боевые столкновения из-за земель. Низовое запорожское войско по этим земельным делам неоднократно отправляло в Петербург депутации для ходатайства об утверждении его в правах владения вольностями запорожскими, занимавшими, как известно, территорию нынешних Екатериносл., Херсонской и частей Таврической и Полтавской губерний. В состав запорожских депутаций в последние годы перед уничтожением Сечи неизменно принимал участие, по уполномочию запорожского войска, и кошевой Петр Иванович Калнышевский. Роль Калнышевского в отстаивании запорожских вольностей не ограничивалась одним участием его в составе запорожских депутаций. Опубликованные старейшим историком Запорожья, Скальковским, документы из сечевого архива свидетельствуют, что последний кошевой Новой Запорожской Сечи приложил очень много труда и забот, чтобы предотвратить роковой момент в истории Запорожья. Эти труды и заботы выразились в широкой колонизации пограничных с Украиной запорожских земель выходцами, главным образом, из Правобережной и Левобережной Украйн.

Последний кошевой запорожский понимал, что сечевое товариство не может удержать за собой обширных “вольностей запорожских”, промышляя военной добычей на ряду с звериными и рыбными ловами и отчасти скотоводством.

— 61 —

Кошевому было ясно, что прочно может занять этот обширный край лишь земледельческое население. И действительно, в период управления запорожским кошем Петра Калныша в наиболее пригодных для хлебопашества местностях Запорожья возникает длинный ряд поселений занятых мирными поселянами, так называемым “поспольством”, т. е. крестьянством Запорожского войска.

Запорожье, таким образом, естественным ходом вещей преобразовывалось в новое гражданское общество, обособленное и существенно разнящееся от военной запорожской общины, историческая роль которой заканчивалась при условиях новой действительности и при новой исторической обстановке.

Просуществовавшее более 2 столетий низовое казачество, естественно, всячески проявляло противодействие влиянием нового времени и отстаивало устои своего старого быта. Отстаивал эти устои и представитель конца Запорожья последний его кошевой Петр Иванович Калнышевский. Но вместе с тем этот проницательный деятель казачества понимал и всю необходимость коренного переформирования запорожского быта. Это выразилось особым его попечением по устройству новопоселенцев — запорожских посполитых на войсковых землях. Распоряжение по отводу земель новопоселенцам, по рубке леса для устройства жилищ, объявление льгот по уплате денежных и отбыванию натуральных повинностей в пользу войска, — все это ведает непосредственно сам кошевой Калныш, (как найчаще именовали его запорожцы), тогда как при его предшественниках никакого определенного порядка в этом деле не было, вследствие чего возникали частые недоразумения между сидевшими на зимовниках хозяйственными запорожцами и посполитыми новоселами, селившимися обыкновенно слободами. Деятельность Калныша, направленная к переустройству Запорожья в таком направлении, в каком вела его жизнь, является крупной заслугой последнего запорожского кошевого. Заслуга эта в свое время, однако, не была оценена, равно как и мирный образ действий последнего кошевого при “руйнованьи” Запорожской Сечи.

Участь, постигшая этого славного деятеля казачества, совсем несоответствовала его деятельности. Роковым обра-

— 62 —

зом ему пришлось быть ответчиком за всю пережившую себя историческую эпоху и принять возмездие нового строя жизни, которому вольное Запорожье столь долго и столь упорно противилось. Запорожская сечь в 1775 г. прекратила свое существование. Большая часть запорожцев, наиболее неподатливых, ушла за Дунай под власть турецкого султана; остальные разбрелись по Запорожским зимовникам и украинским селам. Все главные сечевые старшины как-то: кошевой атаман, войсковой судья и войсковой писарь были отправлены в далекую ссылку. Наиболее тяжкая участь выпала на долю кошевого Петра Ивановича Калнышевского. Ему было назначено заключение в Соловецком монастыре, куда он и отправлен был из Запорожской сечи через Москву сразу же после занятия ее генералом Текелием.

Прожил кошевой Калныш в Соловецком монастыре целых 27 лет. Скончался в 1803 г., имея 112 лет от роду. Приняв в соображение, что ссылка для последнего Запорожского кошевого началась в довольно преклонных летах (85 лет), невольно приходится дивиться необычайной крепости и выносливости названного представителя Запорожья.

Жизнь его в Соловецком монастыре протекала при тяжелых условиях. Первые 12 лет пребывания в Соловецком монастыре П. И. Калнышевсшй был заключен в одной из многочисленных башен Соловецкого монастыря. В 5-ти из этих башен устроены камеры для преступников. Камера, в которой, по преданию, был заключен П. И. Калнышевский, имеет вид большой печи, сделана аркой, длиною в 4 ½ аршина, шириною — в 2 ½, высотою в 2 аршина с вершками. Здесь, вместо окна, небольшее отверстие длиною в 5 вершков, шириною в 2 вершка. Камера закрывалась двумя дверями: внутренней железной и наружной деревянной, обитой войлоком и запиравшейся огромным двухпудовым замком. Отпиралась камера для выхода узника только в церковь и то только в наиболее чтимые в Соловецком монастыре праздники, да еще для говенья в великий и успенский пост. По истечении 12 лет тяжкого заключения в башне, П. И. Калнышевский был переведен в жилую келью. Но и здесь он был под строгим надзором, в котором впрочем и нужды не было, так как, по преданию, последний запорожский кошевой, живя в келье, обра-

— 63 —

щал на себя внимание необыкновенным спокойствием и смирением ¹⁾. В 1801 году, по манифесту императора Александра I, П. И. Калнышевскому за 2 года до его кончины объявлена была амнистия, но он ею не воспользовался, оставшись доживать свой век в обители, куда привела его судьба.

Как память П. И. Калнышевского в главном храме Соловецкого монастыря остался “великолепный” по отзыву очевидцев, запрестольный крест, пожертвованный им в 1794 г. Крест — в вышину больше аршина, серебряный, позолоченный с надписью: “Сей крест сделан вкладом Петром Ивановичем Кошевым 1794 г.” Вес креста 13 фунтов 48 золотников. После своего освобождения в 1801 году П. И. Калнышевский пожертвовал в тот же храм Евангелие в серебряной вызолоченной оправе, весом 2 пуда 20 ф. На этой евангелии такая надпись: “Во славу Божью устройся святое евангелие во обитель святого Преображения и преподобных отец Зосимы и Савватия, соловецких чудотворцев, что на море-окиане, при архимандрите Іоне и радением и коштом бывшего Запорожской сечи кошевого Петра Ивановича Калнышевского 1801 года, а всего весу 34 ф. — 25 зол. (одного серебра), всей суммы 2435. Пожертвования эти сделаны на собственные средства последнего Запорожского кошевого, составившиеся из отпускаемых на его содержание по 1 р. в день. Выдавались эти деньги из собственного его имущества, поступившого в секвестр.

Последний кошевой Запорожский похоронен в лучшем уголке монастыря, близ алтаря соборного храма. Спустя 53 года после его смерти архимандрит Соловецкого монастыря Александр Павлович, впоследствии Полтавский епископ, над его прахом поставил каменную плиту с следующей надписью.

“Господь наш Иисус Христос, положивший душу свою на кресте за всех нас, не хочет смерти грешника. Здесь погребено тело в Боге начившего кошевого бывшей некогда Запорожской грозной сечи казаков, Атамана Петра Калнышевского, сосланного в сию обитель по высочайшему повелению в 1776 году на смирение…. Скончался 1803 года, октя-

¹⁾ Запорожье в остатках старины и преданиях народа, Д. И. Эварницкого часть 2. стр. 180-181.

— 64 —

бря 31 дня в субботу, 112 лет от роду, смертью благочестивою, доброю. Блаженни мертвии, умирающие о Господи Аминь. 1856 г. А. А. (Архимандрит Александр).

Такова судьба П. И. Калнышевскаго, заме[ча]тельного, без вины страдавшего за родину представителя Запорожья. Светлая и вечная память потомства о нем является вполне заслуженной.

Ближайшее почитание памяти Славного Запорожского Кошевого с перенесением в Полтаву Покровского храма, является достоянием нашего города, как и самый этот достопримечательный храм.

Л. Падалка.