В те далекие годы в пасквиле «Шанель с душком» в областном рупоре ленинских идей за № 119 от 21.06.1985г. под рубрикой «на фронтах ідеологічної боротьби» он оболгал порядочную девушку, как раз в день ее двадцатилетия, обвинив в «страшном» по тем временам «грехе»: она якобы в День Победы не пошла отмечать этот праздник, а танцевала в это время на берегу Псла с иностранцами (ими строился тогда в Сумах трубный завод). А в ответ на приводимые доказательства родителей девушки о том, что в действительности их дочь с подругами отдала в этот день дань памяти павшим, последовало, – «Як будете оббивати тут (в редакции) пороги то я і вас пропечатаю так, що…». Правда, вскоре пришлось газете давать опровержение, но черное дело было сделано. Вот так воевал Сиряченко «на фронтах». (Скажу в скобках, что все-таки молодые люди – наша девушка и итальянский рабочий создали счастливую семью с тремя детьми и живут и работают за границей).
Для неосведомленного читателя сообщу, что речь в статье «Белые одежды изуверам?» идет об установке мемориальной доски на одном из центральных зданий Сум, в котором во время немецкой оккупации действовала подпольная Организация украинских националистов (ОУН), и о презентации сборника архивных документов «ОУН-УПА на Сумщині», подготовленного директором Государственного архива Сумской области, профессиональным историком Г. Иванущенко.
Я не буду дебатировать с В. Сиряченко по эпопее бандеровского движения. Моя цель – показать лживость всей его статьи на примере только нескольких первых абзацев. На остальную ее часть – такую же пасквилянтскую – не стоит тратить время.
В. Сиряченко начинает с того, что «сия акция» (установка доски) вызвала «всплеск возмущения». Тут бы маститому мастеру пера и показать на фактах этот «всплеск». Разве появление протестного заявления областной организации коммунистов достаточно для подобного утверждения? Вполне возможно недовольство определенной части населения, это естественно. Но «всплеск» явно отсутствовал. В следующем абзаце утверждается, что мемориальная доска установлена на здании, которое построено «через полтора десятилетия после войны», т.е. к ОУН никакого отношения не имеет. Привожу фото Красной площади со стороны Воскресенской улицы (тогда площадь называлась Покровской в честь варварски взорванной коммунистами в 30-х годах прошлого столетия Покровской церкви, виднеющейся на снимке). Самое правое на нем двухэтажное здание то, о котором идет речь. В 60-х на нем достроили 3-й этаж.
«Но и это еще не все», – заявляет Сиряченко после перечисленных «обвинений». И дальше подает самое серьезное разоблачение «радикальных националистов». Оказывается, ему ни в одном архиве не удалось обнаружить каких-либо документов, подтверждающих борьбу оуновского подполья с оккупантами. Да, вот тут автор статьи попал в самую точку, о чем стоит поговорить подробнее. Прежде всего, отсутствие подлинных материалов в архивах в такой же мере касается и советского подполья и партизан. Во всяком случае в Сумском облархиве.
Но зато взамен предлагаются документы-суррогаты об их деятельности: по оуновскому движению – это материалы КГБ, частично собранные в сборник «ОУН-УПА на Сумщині», а по советскому сопротивлению оккупантам – в различных решениях, как правило, компартийных организаций. Например, возьмем Постановление бюро горкома КПУ-19/19 06.01.1975г. (ФП, оп. 3П, дело 289, л. 3), с приложениями. Обратите внимание, в нем, составленном сорок лет (!) после войны, речь идет об «уточнении» списков участников подполья, но и к ним еще даются дополнения. Как видим, только партия коммунистов решала кому быть партизаном или подпольщиком, кому нет.
Одна Куц – Вера Дмитриевна – внесена в 1975 году в списки подпольщиков; вторая Куц – Вера Семеновна – нет. А вот Сумской клуб «Учитель-ветеран» считает последнюю также членом подпольной организации «Знамя» (конечно, без никаких льгот).
Насколько вообще достоверны сведения приведенного Постановления, да и многих других документов бывшего партахива, можно судить по очень многочисленным «нестыковкам» в датах, фамилиях, деятельности участников советского подполья. Приведу лишь некоторые.
В книге «Сумська область у роки Великої Вітчизняної війни», Б.Л. Корогод и др., изд. «Козацкий вал», 2003г. На стр. 150 читаем: «6 грудня 1941 року Софія Тихончук була повішена на площі в Сумах». В приложении к п.1 Постановления о ней же: «Повешена на Красной площади 20 декабря 1941 года». А «История городов и сел Украинской ССР, Сумская обл.», 1980г. на стр. 114 добавляет «… и над притихшей толпой прозвучал ее голос…» Я был свидетелем той ужасной казни, стоял на углу теперешней гостиницы «Украина» и утверждаю, что подпольщица умерла достойно, но … молча. И еще утверждаю категорически: в Сумах первой повесили С. Тихончук, а потом – через несколько дней – пятерых партизан. Хотя в той же «Истории городов…», стр. 114, сообщается, что партизан повесили 15 декабря, тоесть за 5 дней перед С. Тихончук.
По разному излагается и проделанная работа группы С. Тихончук в Постановление бюро горкома от 06.01.1975г. и в «Истории городов…», стр. 114. Почему искажены события, и где это можно проверить?
Я учился (в разное, конечно время) в одной школе с партизанкой Марией Бадаевой, имя которой присвоено нашей СШ №4. Как известно, после разгрома в Битицких лесах партизанского отряда И. Бердникова, М. Бадаеву и ее боевых подруг Рахманову М. и Степанову В., пришедших в Сумы, арестовали и вскоре расстреляли в концлагере при бывшей СШ №5. Я не раз писал об этих героинях. Неоднократно встречался с живущими в городе их родственниками. Пытался и по архивным материалам шире раскрыть их подвиг. Но кроме Постановления горкома КПУ никаких первоисточников о них нет.
К сожалению, не интересует подлинная правда об этих событиях ни близких людей, ни ветеранские организации.
Я привел лишь незначительную частичку из, повторяю, очень многочисленных расхождений между жизнью и написанным. Как здесь ни вспомнить поток очистительных статей об искажениях и умалчиваниях правды в истории ВОВ? (фрагмент одной из них Героя Советского Союза П. Брайко об убийстве чекистами С.В. Руднева читателю предлагается на фото.
Это кратко об архивных документах.
При оккупации я жил в одном дворе с семьей С. Сапуна. Вскоре их переселили в теперешнее здание КРУ, что на Красной площади. Мы, пацаны, звали его «профессором», т.к. он был учителем. Потом мы узнали, что его как украинского националиста (впервые тогда услышал это словосочетание) немцы зверски уничтожили в тюрьме.
Даже у нас – десятилетних ребят – такие известия вызывали ненависть к оккупантам, и гордость за героев Сопротивления.
Об этом периоде жизни С. Сапуна вы, Сиряченко, пишите, что в подполье «преуспел» он лишь в том, что возобновил деятельность общества «Просвита», да открыл частную гимназию, умалчивая о подлинной цели размахе его борьбы под прикрытием созданных им учреждений. Почему же вы не показали, за что фашистам надо было «фигуры поменьше, таких как Семен Сапун – ликвидировать»?
25 мая на Сумщине отмечали 120-летие героя-партизана С.А. Ковпака, в котором принимал участие, как и в освящении мемориальной доски мученику коммунистического и фашистского застенков С.С. Сапуну, заместитель городского головы С.Я. Пак. Так идеология человеколюбия все же побеждает античеловеческую практику компартийных изуверов.
Май 2007 года
